Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Я уже должен быть мертв (интервью с Майком Тайсоном)

  В интервью Details.com один из величайших боксеров мира Майк Тайсон сделал откровенные признания о своей жизни, рассказав о погибшей дочери, радикальном вегетарианстве, марихуане и моменте в детстве, который определил всю его дальнейшую судьбу. «Газета.Ru» публикует первую часть интервью.

– 20 лет назад вы были одним из самых известных людей планеты. Есть ли большой план на второй акт?
– Первый этап моей жизни был большим сгустком эгоизма. Один большой сгусток подарков себе и людям, которые этого по большому счету не заслуживали. Теперь мне 44, и я понимаю, что всю свою грёбаную жизнь я потратил зря. «Величайший человек на планете?» Я не был и половиной того, кем себя представлял. Так что если сейчас и есть какой-то план, то заключается он в том, чтобы отдавать, – бескорыстие, забота о людях, которые этого достойны. Потому что думаю, что я свинья. У меня есть это необъяснимое качество – смотреть на себя в зеркало и говорить: «Ну и свинья. Ты чертов кусок дерьма».

– Звучит тягостно.
– Нет, совсем нет. Это объективно: я свинья. Вот почему для меня очень сложно, когда люди проявляют ко мне низкопоклонство и любовь. Я просто чувствую себя грязным. Эти люди хотят обнять меня, потрогать – и я чувствую что-то вроде «уберите свои чертовы руки от меня». Я чувствую их энергию – и там нет ничего, кроме разврата и убийства. Это не значит, что они обязательно являются плохими людьми. Это значит, что они сделали что-то плохое и это можно почувствовать. Мне приходится идти в душ, чтобы смыть с себя всё это, прежде чем я смогу дотронуться до своих детей. А уж после того как я потерял свою четырехлетнюю дочь, тогда я осознал, что хочу просто служить людям. Я должен помогать.

У меня должно быть что-то, в конце концов, что я могу предложить людям в этом мире.

Collapse )
 

Выдержки из "Время жить и время умирать"

ремаркУдивительно, как начинаешь понимать других, когда самому подопрет. А пока тебе хорошо живется, ничего такого и в голову не приходит.

Хорошо, когда есть сигареты. Иногда это даже лучше, чем друзья. Сигареты не сбивают с толку. Они молчаливые друзья. 
Благоразумие и логика плохо вяжутся с утратами и страданием.

Вероятно, каждый человек для одного бывает хорош, а для другого – плох.

Но если бы каждый не старался непременно убедить другого в своей правде, люди, может быть, реже воевали бы.

Уж мы такие! Ужасно боимся собственных чувств. А когда они возникают - готовы считать себя обманщиками.

Храбр тот, кто имеет возможность защищаться. Все остальное - бахвальство.

Есть такое старинное солдатское правило: коли ничего не можешь сделать, постарайся хоть не волноваться.

Опасность - дело слишком серьезное. Насколько оно серьезно, примешь только, когда видел много смертей.

Пока тебя мучит множество вопросов, ты ни на что и не способен. И только когда уже ничего не ждешь, ты открыт для всего и не ведаешь страха.

Во время войны все представления людей о счастье всегда связываются с едой.

… не обманывает только самое простое: тепло, вода, кров над головой, хлеб, тишина и доверие к собственному телу…

Когда любишь, рождаются все новые страхи, о которых раньше и не подозревал.

Легко осуждать и быть храбрым, когда у тебя ничего нет. Но когда у тебя есть что-то дорогое, весь мир меняется. Все становится и легче, и труднее, а иногда и совсем непереносимым. На это тоже нужна храбрость, но совсем иного рода, у нее другое название…

Никогда не спорь с тем, кто потерял руку или ногу, - он всегда будет прав. Спорить можно с тем, у кого прострелено легкое, или осколок засел в желудке, или кому, быть может, пришлось и того хуже, но, как это ни странно, не с человеком после ампутации.

Книги иногда помогают пережить тяжелые часы.

Так уж человек устроен. Не успеет избавиться от одной опасности, как опять готов рисковать.

Здесь, в тылу, война совсем иная. На фронте каждому приходится бояться только за себя; если у кого брат в этой же роте, так и то уж много. А здесь у каждого семья, и стреляют, значит, не только в него: стреляют в одного, а отзывается у всех. Это двойная, тройная и даже десятикратная война.

Чего нельзя простить? - размышлял он. После этой войны так бесконечно много надо будет прощать и нельзя будет простить! На это не хватит целой жизни.

Если хочешь, чтобы люди ничего не заметили, не надо осторожничать.

Смеяться ведь лучше, чем плакать. Особенно, если и то и другое бесполезно.

Умирают всегда слишком рано, даже если человеку девяносто.

Обычно считают, что убийца всегда и всюду должен быть убийцей и ничем иным. Но ведь даже если он только время от времени и только частицей своего существа является убийцей, то и этого достаточно, чтобы сеять вокруг ужасные бедствия.

Встречаются коменданты концлагерей, не лишенные чувства юмора, эсэсовцы-охранники, которые относятся друг к другу по-приятельски, добродушно. И бывают подпевалы, которые видят во всем одно лишь добро и не замечают ужасного зла или же объявляют его чем-то временным, суровой необходимостью. Это люди с весьма эластичной совестью.

Ненавидеть! Кто может позволить себе такую роскошь? Ненависть делает человека неосторожным.

Не следует говорить слишком много, и думать тоже… Это ослабляет. Воспоминания тоже… Когда ты в опасности, надо думать только о том, как спастись.

Церковь - единственная диктатура, которая выстояла века.

…старое солдатское правило: действуй, пока никто не успел тебе запретить.
 

Ночью каждый таков, каким ему бы следовало быть, а не такой, каким он стал.

Если не предъявлять к жизни особых претензий, то все, что ни получаешь, будет прекрасным даром.

…все надо делать постепенно, шаг за шагом, и не пытаться решать мировые проблемы, когда тебе угрожает опасность.